О государственном строительстве «русского» типа

О государственном строительстве «русского» типа, как строительстве многонационального общества в противовес госстроительству колониального («западного») типа.

Взято из статьи Е.А.Федорова — Процесс избыточной миграции в России 12.10.2016 (http://eafedorov.ru/node3041.html)

Сам по себе исторический лозунг «Россия — для русских» — это отличный лозунг. Другое дело, что нельзя мешать понятие «русский» с понятием «славянин». Русский – это человек любой национальности, который в своей жизни опирается на русскую культуру и который любит Россию. Вот два основных фактора, которые определяют понятие «русский».

Это понятие отвечает целям и методам русского типа государственного строительства как строительства многонационального общества. У нас изначально была именно многонациональная русская государственность. И если мы восстанавливаем русский тип госстроительства, который был порушен в 1991 году оккупантами, то восстанавливаем и его принципиальное отличие от англо-саксонского варианта. А этот вариант предусматривает колониальное строительство, при котором каждый житель колонии, понимая свою ущербность, стремится жить в метрополии.

Русский же тип защитно-оборонительного госстроительства никогда не был колониальным и всегда предусматривал создание государства-убежища для самых разных народов. Это когда государство обеспечивает всем одинаковые возможности жизнеустройства. Это означает, что жители окраин в большинстве своем не стремятся в центральные части России, потому что они и на окраинах имеют такие же возможности, как и люди, живущие в центре. Если граждане имеют те же условия для жизни где-нибудь в Тамбове, на своей Родине, зачем им ехать в Москву?

Так вот, восстановление русского типа госстроительства будет означать естественное прекращение процесса избыточной миграции. Соответственно, будет сходить «на нет» и справедливо раздражающий многих людей фактор появления чужой, непривычной им культуры в среде их традиционного обитания.

А чтобы вернуться вот к этому исконно присущему нам типу госстроительства, нам нужно восстановить свой суверенитет и жить по своему, российскому уставу, а не по американскому. Добившись тем самым равенства граждан в возможностях жизнеустройства, мы автоматически прекратим миграцию. Это мы уже наблюдали и в Советском Союзе, где практически не было миграции из периферии в центр, и в царской России, где в центр стремились только отдельные представители отдельных категорий населения.

Я сам в советские годы одно время жил в Ташкенте, столице Узбекистана, где ощущал себя абсолютно комфортно и где жили тогда люди узбекской национальности русского типа.

О принципе действия корпоративной машины в отношении субкультур и музтворчества

Размышления А.Кугаевского. Взято из рецензии на Aghora — Formless (2006)

линк: http://delugezine.com/reviews/aghora-formless-2006/

 

» …. …. В связи с этим хотелось бы сделать небольшое, но крайне важное лирическое отступление: я наблюдаю показательное преображение Перегруженной Гитары в поп-музыке, прекрасно демонстрирующее механизм ассимиляции человеческих ценностей корпоративной машиной. Перегруженная гитара — один из неотъемлемых, ключевых инструментов металла, и там она, по идее, является инструментом выражения музыкальной мысли, а не знаком того, что сейчас будет громкий припев с «эмоциональным» подъёмом. (внимание: далее идёт груз терминологией, терпите или читайте сразу следующий абзац) Другими словами, корпоративная машина мифологизирует язык субкультуры для того, чтобы впарить новый товар своим потребителям: она берёт существующую первичную знаковую систему (гитара как музыкальный голос есть знак, где наблюдается художественное и неразделимое единство абразивной сонорной формы и экспрессивного содержания развивающейся музыкальной мысли), и интерпретирует эту чужую систему своим убогим метаязыком штампов, создавая этим самым собственную, вторичную знаковую систему, готовую к продаже. Формой в такой вторичной знаковой системе является та самая первичная знаковая система, описанная выше, а содержанием вторичной знаковой системы является интерпретация формы, являющейся первичной знаковой системой. Разумеется, корпоративная машина, следуя принципу «appeal to lowest common denominator», наполняет свою вторичную систему примитивным, доступным широкой массе homo consumerus содержанием, по суди сводящимся к «вот она я, громкая и тяжёлая гитара, значит, сейчас в песне начался припев, с которым по графику приходит срежисированный накал страстей». Такая интерпретация на корню уничтожает изначальное содержание первичного знака и нивелирует его до того пресного и стерильного состояния, в котором получившийся результат смогут проглотить, не поперхнувшись, обыватели. Этот механизм используется корпоративным масскультом для ассимиляции любых популярных в той или иной субкультуре знаков, имеющих с точки зрения масскульта коммерческий потенциал.

Кстати, особый интерес для меня представляет то, что субкультура реагирует на такую ассимиляцию крайне негативно, ведь это хорошо объяснимо — подобные знаки являются частью особого, персонального языка (язык здесь в широком смысле) музыкальной субкультуры, с помощью которого, в частности, идёт позиционирование людей в культурном пространстве («свой-чужой», «врубается-отторгает» и т.п.); на этом языке общаются как музыканты, так и слушатели. Так как такой язык является частью нашей индивидуальности, нашего «Я», входя в список работающих в нашем сознании языковых кодов (то есть, мы думаем и на нём, и, соответственно, воспринимаем реальность в том числе и в его разрезе), то подобные ассимиляции, по сути, лишают людей частички своего «Я», своей индивидуальности, личности, поэтому результат (негативная реакция субкультуры на кражу и десемантизацию своего языка), повторюсь, вполне закономерен. …. ….»